Прогресс в сравнении с прошлой их встречей был просто огромный Амрит улыбнулся довольно, но скорее как менталист, которому удалось подобрать ключ к пациенту. Он, вообще-то, в основном специализировался на том, чтобы поджарить кому-то мозги в бою, и о лечении знал исключительно постольку-поскольку, но ощущая на плечах доверчиво жмущегося Ласло,  был готов даже изучить этот аспект телепатии дополнительно. Турок нежно провел по обхватившим его рукам в подтверждение правдивости своих слов и довольно муркнул, чувствуя как мальчишка покрывает его тело поцелуями. В Ласло было столько невыраженной нежности, что имей Булат на самом деле нехорошие намерения, это очень больно  ранило бы княжича.
-Значит, ты за меня волновался?,- хитро ухмыльнулся Амрит и повернул голову в бок, щуря лукавые черные глаза, не переставая поглаживать Ласло по руке,-Да, эффектно появляться ты умеешь, Зорич, этого у тебя не отнять.
Он поцеловал тонкую ладонь с синеватыми венами и жестом попросил его выпустить. Каждое действие и слово напоминали янычару  путь по минному полю, но он дал себе зарок не жалеть серба там,  где любой нормальный человек не увидел бы обиды. Им предстояло прийти к этому состоянию, но пока - пробовать наугад. Так что встав с кровати и продемонстрировав всю свою физическую форму без прикрас и одежды, турок переставил лампу на прикроватную тумбочку, а большой свет погасил, создавая по-настоящему интимную атмосферу.
-Сейчас разберемся с твоей пневмонией,- пообещал Амрит, подходя к высокой печи в дальнем углу комнаты.
Круглая вытянутая домна была вмурована в саму стену и покрыта изразцами, постоянно меняющими рисунок. То райские птицы перелетали с ветки на ветку, то безудержные скакуны неслись по степи, то волны подбрасывали кораблики в буйном море.  Булата раздражало это мельтешение, особенно среди ночи если встанешь -  почудится буквально всякое. Так что когда он обычно подходил к отоплению, он старался не смотреть на всю эту “красоту”. Парень открыл заслонку и бросил в тлеющие угли четыре полена разом, подкручивая подачу воздуха и заставляя огонь сразу заняться. По комнате мигом разнесся приятный гул, а потом и треск поленьев в жадно облизывающем подпитку пламени. Он понимал, что вообще-то княжич просто хотел близости и чтобы его сгребли в объятия, но проклятие Ласло было самое настоящее и  турок предпочел не оставить ему ни единого шанса. Тем более, за окном бушевал очередной мерзкий шторм.
Итиль славился своим крайне острым характером: то на острове были дожди и бури, то благодать и солнце. Среднего почти никогда не было дано.
Амрит подошел к кровати и глядя на Ласло улыбнулся. Да, той самой своей фирменной улыбкой, но теперь она была как-то глубже, интимнее, словно он предвкушал что-то очень приятное для себя.
“Я все про тебя знаю, Зорич. Я знаю, почему ты здесь”
Приподняв край одеяла, янычар забрался в кровать и навис над любовником, по-хозяйски притягивая его к себе за талию и  подныривая второй рукой под шею,  полностью отрезаю пути к отступлению и забирая мальчишку в  горячие тиски. Он прижался к голому сербу откровенно и совершенно бесстыдно,  демонстрируя полную открытость, и поощрял  довольным мурчанием каждое прикосновение к нему, чтобы Зорич убедился, что за простой лаской и желанием близости ему не последует никакой кары и наказания. Что желать быть обласканным и любимым - не преступление.
Булат притянул лицо целителя к себе за острый подбородок и поцеловал: страстно, нежно, глубоко, не торопясь и не переходя больше ни к  чему, кроме этой интимной, личной ласки. Они целовались долгие десятки секунд, которые переросли в минуты, пока воздуха не стало не хватать и не заболели губы. Тогда менталист давал им обоим передышку и прижимался к переносице князя, оставляя и на ней легкие поцелуи, очерчивал губами прямые брови и виски, на одном из которых пряталась под волосами отметина вернувшегося.
Он не знал, почудилась ему такая реакция или Ласло и впрямь дернулся, когда он прикоснулся к татуировке, но решил не заострять на этом внимание, давая мальчишке иллюзию, будто не заметил ровным счетом ничего, вместо этого, перевернулся, нависая над Ласло и спускаясь  поцелуями на шею серба, забирая бьющуюся над жилой кожу и пошло посасывая, чтобы оставить  красивый (и не первый уже) засос. На сей раз, ему хотелось, чтобы ясный княжич унес поутру на себе его метки, чтобы видел, что он считает его своим. Кстати об этом.
-Значит ли это,- прошептал он между поцелуями, оглаживая дрожащий живот парня и пощипывая розовые точки сосков,- Что ты поверил моим лживым речам и убедился, что я всерьез? Я хочу быть с тобой, Ласло. Хочу, чтобы ты был моим. Единственным, без обмана, без унижения и насмешек. Как на счет такого?,- турок спустился ласками по груди и обвел сладкие кружки сосков языком, лукаво наблюдая за реакцией Зорича.