Паршивая ночь. Паршивое утро. Паршивый день. Еще никогда то, что скверно начиналось, не заканчивалось благополучно, и, если с несколькими делами они с госпожой Футэ разобрались (пусть бы и не до конца), то другие – только лишь начали, и буквально каждое из них обещало добавить и проблем, и головной боли, которой Фархад предпочел бы избежать. Сам, по собственной воле, он ни за что не ввязался бы в укрывательство беглой принцессы Сольерона, которую мировое сообщество по большей части, несомненно, к их счастью, почитало мертвой, но Феликс не оставил ему никакого выбора, приведя обездоленных девушек под его крышу. Пройти мимо чужой беды – это одно; обречь на череду испытаний и выживание собственноручно – совсем другое.
Ассувейди с тоской посмотрел на простирающийся за окнами сад, в котором намеревался провести большую часть дня, и в который теперь мог попасть, разве что, к вечеру, вспомнил Сульфира, бледного, измученного и изможденного собственным колдовством, и тяжело, нехотя, опустился в мягкое кресло, расшитое золотыми и алыми нитями.
- Перо, чернила, и пергамент, - потребовал он у дежурящей возле двери служанки, - и скажи Нике, чтобы передала Ясмин, что я занят, и что наш выход в город отменяется. Ничего объяснять не нужно. Я сам поговорю с ней после. Ступай.
Мягко улыбнувшись девушке, мужчина отпустил ее коротким жестом и взмахом рукава и достал из верхнего ящика массивного стола несколько аккуратно сложенных писем, в одном из которых, перетянутом кружевом и пахнущем дорогими духами, говорилось о поместье Сольеронской принцессы и интересе к нему посторонних лиц. Автор письма, как это чаще всего и бывало, писал загадками, ничего не называя положенными именами, но эти шифры, равно как и личность отправителя, были Фархаду понятны и хорошо известны, и, если в чем и оставалась теперь загадка, так это в том, чтобы разыскать «пташку» и ее «птенчиков» среди бушующего Фальянса. Задача не из простых. Если только не знаешь подходящего средства.

День наливался солнцем и жаром, обещая погожую погоду и тот особый зной, когда хочется неспешно прогуливаться под зонтиками или и вовсе сидеть возле воды, касаясь босыми ступнями мягкого горячего песка, пить свежие холодные соки, лениво слушать пение осмелевших птиц и шум прибоя, ощущать, как солнечные лучи гладят кожу, и, может быть, неторопливо думать о сытости и достатке, но никак не плясать под буйные ноты фламенко и переливы гитарных струн. Потому город теперь и жил, по большей части, густыми вечерами или и вовсе ночами, под светом звезд. Первая половина дня же принадлежала больше уборщикам, работникам порта, морякам, рыбакам и торговцам. Ассувейди слышал, что в этом году в Маривас приехал один из «винных баронов» и намеревался добиться аудиенции, но, кажется, и этот план пошел прахом – не пригласишь же гостя такого рода на виллу, где уже гостят разыскиваемые преступницы и Форсайт с командой. «И даже не скажешь вот так, что хуже…»
Перечитав ровные строчки пару раз, Фархад достал несколько маленьких свитков, предназначенных для особых поручений и особых почтовых птиц, однако, не успел и начать записывать текст поручения, как в дверь постучали, и в комнату вплыла служанка, неся на подносе все, что было необходимо.
- Хорошо, спасибо, оставь и ступай на кухню. Мне сейчас не нужна твоя помощь. Если это необходимо, помоги госпоже Ясмин. Она ведь проснулась?
- Да, господин. Госпожа проснулась, позавтракала и сейчас заперлась у себя.
- Именно заперлась?
- Да, господин. Кажется, один из вчерашних гостей чем-то задел госпожу.
- Задел?
- Я… Я не знаю, господин.
- Что ж, ладно. Ступай.
Несложно было догадаться, кто из гостей мог растревожить Ясмин, и шум, донесшийся снизу, вполне отвечал обычному поведению Феликса. Когда было нужно, тот умел оставаться тихим, но, если не видел причин, то держался так, точно и впрямь был пиратом, захватившим мирную гавань, как минимум, штурмом. Он вел себя ярко, шумно и совершенно не щадил ни чужих вещей, ни чужого убранства. Несколько раз Ассувейди намеревался выставить ему счет, но потом вспоминал, что обязан юному капитану куда как большим, и смирялся с некоторым причиненным его пребыванием ущербом. «Что ж… Раз уж ты вернулся, значит, госпожа Футэ выполнила, как минимум, одно из своих обещаний».

Следующие полтора часа прошли спокойно и ровно: за размышлениями, письмами и мыслями о предстоящих встречах, в которые необходимо было внести коррективы. Фархад еще не решил, как именно поступит с Верде Бэльмер – это зависело от полученных в итоге новостей и собранной информации – но вознамерился, в самом ближайшем времени, как минимум, заинтересоваться его покупкой, покуда оно окончательно не взлетело в цене и хранило еще хоть какие-то тайны, возможно, касающиеся Сольеронского престола. Буквально пару дней назад в этом не было никакого смысла, но теперь смысл появился, равно как и возможности. И никаких подозрений это не вызвало бы. Фальянс – шумный и яркий праздник, в который вершатся безумства. Пожалуй, безумством был уже сам приезд Ее Величества Виленсии в чужую страну, но все же, в этом имелся и определенный смысл, открывающий пусть и опасные, однако, возможности.
И, стоило «павлину» подумать, что все, в общем-то, складывается не так и плохо, как его уединение нарушил стук в дверь и голос госпожи Вилки.
- Да, да. Вы можете зайти. Я как раз закончил с делами.
Ассувейди поднялся из-за стола и лично открыл дверь, приглашая девушку внутрь.
- Помнится, вчера я обещал Вам прогулку…
Продолжил он, как ни в чем не бывало, точно не было никакой страшной тайны, и их с принцессой Сольерона связывало лишь случайное и поверхностное знакомство.

Едва ли, Фархад находил себя хоть сколько-то побеспокоенным. Он и впрямь успел завершить дела, за исключением нескольких мелочей, которым присутствие госпожи Виленсии никак не мешало, и, к тому же, помнил об обещании, данном ее очаровательной и усердной фрейлине, уже успевшей оказать ему и его дому несколько бесценных услуг. Словом, ни против общества, ни против прогулки Ассувейди не возражал и покинул бы кабинет немедленно, если бы только Ее Величество не устроилась на низком диванчике, явно намереваясь начать их общение с разговора. Возможно, личного.
Покосившись на дверь, что осталась приоткрытой, «павлин» подумал, что девушка, весьма вероятно, успела пообщаться с госпожой Ватарэ и теперь хочет обсудить, что именно кван-тонка рассказала хозяину виллы, и узнать, что конкретно он думает на их счет и по поводу их нахождения у себя дома, однако, тон ее таинственностью не отличался, да и заведенная тема, ровным счетом, никак не относилась к приватной. «Возможно, Вы и не осведомлены о делах своей фрейлины», - заметил евнух, - «в таком случае, и мне не стоит о том говорить. Не будем отягощать Ваше и без того незавидное положение. Должно быть, Вы сейчас ощущаете себя птицей в клетке, что не может жить за стальными прутьями, но и страшится мира вокруг, не зная, с какой стороны на нее накинется коршун». Фархад сочувствующе вздохнул и, стремясь несколько успокоить страхи молодой госпожи, подошел ближе и опустился на мягкий пуф, стоящий рядом с выбранным Ее Величеством диванчиком.
- Я не сужу Вас за эту вольность, госпожа, - мягко улыбнулся «павлин», сохраняя в лице дружелюбие и расположение, - я позволил себе проявить преступное не гостеприимство и отвлечься на дела, и потому Ваша скука целиком и полностью моя вина. Надеюсь, мой дом произвел на Вас благоприятное впечатление, и Вы не разочарованы. Моя охрана…
Ассувейди внутренне похолодел, отчего его улыбка едва заметно дрогнула, а взгляд перетек с лица Ее Величества все на ту же входную дверь, что, впрочем, не было удивительным, учитывая, что именно в этот момент внизу послышалась какая-то брань на маривасском наречии. Судя по всему, кухарка отчитывала поваренка, но вслушиваться евнух не стал, предпочтя прежде обдумать мысли, вызванные словами молодой госпожи. «Вы помните?» - спросил он себя. Это было невероятно! Госпожа Футэ говорила, что Виленсия не осознала ночи, и что Сульфир выбрал чужую личину, так, если не этот случай, то кого принцесса имела в виду, когда говорила «он»? Мальчик не мог так быстро очнуться и вмешаться. Тогда, быть может, девушка оценивала лишь то, что произошло вчера? И что это было? Комплимент? Скрытая ирония? Замечание? Рассуждения окончательно сбили Фархада с толку, и он поспешил вернуться к беседе и своей спокойной, ровной манере.
- …бывает очень внимательна к моим гостям. Мне очень жаль, если кто-то из солдат доставил Вам неудобства. Если Вы скажете, кто это был, я непременно поговорю с ним после. Ах, сопровождение…
Евнух сложил руки поверх одежд и внимательно посмотрел на госпожу Доргенгрофф, что взирала на него так, точно видела перед собой невероятную диковинку или сочный плод, что охраняют хищники. Во всяком случае, в ее голубых глазах читались и интерес, и некоторая неловкость, и, кажется, даже… любование, столь свойственное чужакам, впервые встретившим выходца с Павлиньего Архипелага. Здесь, в Маривасе, к его внешности относились спокойно, но вот северян равно смущал и оттенок кожи, и шелк волос, и густо подведенные глаза. Мужчины-северяне вообще не имели привычки следить за собой, и, хоть среди жителей Востока было достаточно жестоких тиранов и лживых подлецов, Фархад думал порой, что согласился бы провести ночь с северянином только при очень острой нужде или крайней выгоде. Чего только стоили нечесаные бороды, Аллах Всемогущий!
- Фальяс стоит того, чтобы его увидеть, - продолжил Ассувейди, - и вовсе не обязательно делать это одним глазком. Если Вы желаете прогуляться, я с удовольствием составлю Вам компанию. Если, конечно, Вас не затруднит небольшая задержка: сперва мне нужно будет отправить несколько писем. Для этого не нужно куда-то идти – все, что нужно, есть у меня в саду. Впрочем, должен заметить, что прогулку лучше перенести на более позднее время. Днем в городе очень жарко, и большинство представлений проходят вечером или даже ночью. К тому же, огни города лучше всего наблюдать в темноте. Равно как и избегать непрошеного внимания. Что же до этого…
Евнух посмотрел на вино, стоящее на столике, и на вскрытый конверт, и неторопливо поднялся, мягко проскользив по мрамору пола бархатом и шелком своих одежд.
- …то Вы абсолютно правы: эта бутылка послана бароном де Суоза вместе с приглашением посетить его, как Вы изволили выразиться, винный сабантуй. К моему сожалению, я не большой поклонник встреч подобного формата, и был склонен отказаться от столь щедрого предложения, ответив приглашением посетить мою виллу, но теперь мне, я полагаю, необходимо пересмотреть мои планы и все-таки согласиться. Не знаю, будет ли это Вам интересно, но я не употреблял никакого алкоголя вовсе до переезда в Маривас, и культура пития меня все еще удивляет. К тому же обильное возлияние, как правило, заканчивается в спальнях, а это то, чего мне хотелось бы избежать. Учитывая, что речь идет о посторонних людях и возможных деловых партнерах. Некоторые обстоятельства способны испортить отношения одним фактом своего существования, и свободные люди зачастую не желают иметь какие-либо дела с рабами. Пусть бы и с бывшими.
Фархад прервался, сохранив все ту же расслабленность и дав принцессе понять, что вовсе не сожалеет о своем положении и происхождении, и подошел к неприметному столику в углу, где стояли вазы с фруктами и пара винных бокалов.
- Желаете? – предложил «павлин», поднимая бутылку и обозначая жестом свое намерение разлить и продегустировать напиток.