“Погрузись в мой Ренессанс отчаяния, вкуси боль катарсиса и приблизься к тому, что называют “совершенной идеей”
Изабелла Мур шептала ей прямо на ухо в промежутках между электронными битами рейв-мелодии, неоновой росписью эквалайзеров на экранах и  угашеных в экстазе танцующих тел. Если тореадоры именно это называли искусством теперь, то Кочевник отстала от времени безнадежно. Ее не было всего каких-то сто лет, ну может сто пятьдесят - и любой мусор, выставленный под правильным светом имел право называться искусством. Сикситинская капелла, Перегридов монастырь, Ботичелли, Микеланджело, Рембранд, Ван Меер - вот, что раньше чествовал клан Розы и Крови. Атриум напоминал ей “железную деву”: лаконичность снаружи внутри раскрывалась уродливыми шипами и кровью невинных. Это было божеством Изабеллы? Тогда она зря потратила свое время, приглашая ее, Фаир собиралась разобраться с делами и покинуть этот не-светский раут до начала представления.

-Понятия не имею, почему какой-то мальчишка мешает Ее Высочеству Рён. Все равно же что против мышей идти с мыльными пузырями, если ты понимаешь о чем я,- пробормотал Фабиан, глазами Фаир наблюдая за лоснящимися телами девиц в клетках для гоу-гоу,- Скажи мне как женщина, это удобно, нитка в задн…
-Не понимаю, Фэб,- перебила Кочевник соседа по голове, своей голове, между прочим,- Зато Рён понимаю отлично. Мальчишка нарушает Маскарад своими песнями. Я прочитала пару текстов - кстати,это гораздо талантливее всего, что здесь наворотила Изабелла -  и это правда ставит нас под удар. Если Инквизиция копнет чуть глубже, нас ждут неприятные визиты в город.
-Только не говори Изи того, что только что сказала!,- в неподдельном ужасе шикнул Фабиан,- Больше юстициаров с колом я боюсь только разъяренного тореадора! Поверь мне, Фаир! Ты слишком многое пропустила, чего они только не наловчились делать своими кистями и лирами! Видела страховидлу в подсобке у Пэйшенс? Вот в это ты превратишься, если какой-нибудь тореадор сочтет твою оценку для своего искусства оскорбительной! Уж лучше сотня разъяренных Лу Грэм!
-Ого, даже Лу Грэм?  А ты не такой трус, как я думала,- с издевкой усмехнулась Старейшина, находя неприметную дверь гримерки и направляясь к ней, ловко проскальзывая мимо охраны.
-Конечно не такой, я…ЭЙ!!! Возьми свои слова назад, Кочевник! Или клянусь Каином, я заставлю плясать тебя на той стойке! Голой! Нет, хуже, с той ниткой в жопе!
Но Фаир уже не слушала. Она легонько приоткрыла дверь и бесшумно втекла в полутемную комнату, освещенную только парой непогасших еще ламп на гримерном зеркале да синими светодиодами из длинных труб в композиции на стене. Кочевник скользнула в тень - недавнее приобретение от Онды хоть и было полезно, но от магии ласомбра ее все еще передергивало - и застыла: вот теперь она и впрямь чувствовала себя на представлении. И гораздо более чувственном, чем то, что творилось снаружи.

Парень был совсем юн, едва второй десяток закончился, черные витые кудри растрепались над взмокшим лбом, в тонких чутких пальцах была зажата сигарета с химозным запахом. Голые острые ключицы вразлет, высокие покатые плечи,крепкая грудь и худощавый живот в  рамке из текучего шелка расхлябанной рубахи. И совершенно безумные глаза, одновременно пустые и как будто смотрящие прямо на нее, сквозь магическое прикрытие и тень.
Глаза Провидца.
Между ног, затянутых в кожаные штаны качалась светлая макушка какого-то парня, и судя по пошлым, причмокивающим звукам, он охаживал член темного барда с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь. По обе стороны на диване пристроились девушки, одна - в серебристом, бесстыдно задранном до самой груди платье из пайеток, вторая - в кожаных шортах и чулках в сетку, с оголенной грудью, на сосках которой качались колечки пирсинга. Они обе самозабвенно нацеловывали красивую шею своего кумира, в то время как одна его рука  умело перебирала мокрые складки между ног одной из них, а вторая сжимала волосы на макушке мальчишки, который делал ему минет. Пальцы дрогнули, сжались сильнее и надавили на макушку любовника, заставляя того насадиться на член прямо горлом. Каркающий хрип и придушенный кашель сменились влажным бульканьем и несчастный схватился за бедра своего кумира, не смея противиться, но находя хоть какое-то  спасение в том, чтобы впиться в скрипучий латекс на бедрах. Неофит довольно застонал и от души впился в шею ближайшей девушки, присасываясь к сонной артерии. Агнец вскрикнула тонко и кончила прямо на нем, заходясь дрожью и смазкой, запах которой наполнил и без того душную каморку. Фаир поймала себя на том, что не может оторваться, что ей нравится то , как именно они занимаются сексом, как один непочтительный щегол имеет сразу троих и делает это с врожденным изяществом. В Изабелле Мур было столько вульгарной пошлости и глубокой порочности, но не было и толики очаровательного желания, как в этом мальчишке.
-Ох, Гэбриэл..,- раздался голос Фабиана, пораженный и одновременно…испуганный?
-Так ты знаешь его?,- одними губами прошептала Кочевник, не отрывая взгляда от оргии на диване.
-Я…нет..или да…Я не знаю, Фаир! Я просто…Черт, Кочевник, погоди!...

Мальчишка оторвался от шеи одной любовницы и припал к груди другой, играя языком с колечками в сосках, облизывая их и всасывая в рот. Упругий звук - клыки прокусили нежную кожу вокруг соска и темные дорожки крови скатились вниз, по животу, прячась в расстегнутых шортах, куда мгновенно нырнула освободившаяся рука, заставив девицу кричать и насаживаться на ловкие пальцы. Она в сердцах прижала вихрастую голову к себе теснее и сбивчиво зашептала сухим горлом жалобную мольбу: “Да,да,да, пожалуйста, выпей меня! Не останавливайся!”
Парень между ног привык к напору и глубине и брал член теперь так глубоко, что просто влажное чавканье сменилось  гортанным утробным бульканьем. Он выпустил на мгновение возбужденный орган из себя, растянув нитки слюны и слизи между ними, обхватил рукой с силой и  несколько секунд надрачивал, прежде чем вновь насадиться и немилосердно долбя собственное горло с такой скоростью, что человеку впору бы задохнуться. Но все, кроме Гэбриэла в этой гримерке были людьми, даже не гулями - людьми. И все хотели его.
Даже она.
Фаир сделала бесшумный шаг к клубку тел на диване и встала прямо над своей жертвой. Один удар кровяного клинка и поручение Рён было бы исполнено. Никто бы ничего даже не понял, в оргазме тело бы еще двигалось несколько секунд, дав ей время уйти. Певец с силой задвигал рукой в промежности девицы, заставляя ту вопить и  и дрожать, оставил и на второй груди чувствительный укус, и тут весь застрясся сам, вжимая голову отсасывающего ему мальчишки  в собственный пах. Лицо исказилось оргазмом и эйфорией, в глазах промелькнуло что-то, похожее на озарение и с губ сорвался жалобный, совершенно неожиданный плачь.
-Фабиан, Фабиан…Фабиан!
-Твою мать!,- ее словно ледяной водой окатио. Злость отрезвила, пальцы сами собой сложились в фигуру, рассекая запястье и призывая клинок.
-Фаир, стой, нет!
-Лживое отродье Малкава! Ты знал его!
-Я не знаю..То есть, не знал, что я знал! Пожалуйста, Фаир! Не убивай его!!!
-Он угроза для всех нас!
-Думаешь, Рён волнуют песни?!,- вдруг умоляющая тонкая трель сменилась на гневное безумие и голову повело,- Серьезно?! Ты, древняя Старейшина настолько глупа и слепа?!

Она не знала, что ей делать! Кончик лезвия уже почти коснулся кожи на шее, и вдруг тот, кого Фабиан назвал Гэбом, подался вперед, почти насаживаясь!...
Она убрала оружие в последний момент, прохладная щека легла ей в ладонь и Фаир ощутила влагу на коже. Мальчишка плакал, хотя должен был сейчас быть абсолютно счастлив. На полу откашливался спермой и слюной его любовник, на диване лежали в отключке две девицы - живые, не смотря ни на что, пусть и покусанные. У Кочевника дрожали руки. Ее колотила дрожь, но это был не страх, не холод и не боль - не ее, по крайней мере. Это перетряхивало Фабиана внутри.
-Каин Милостивый, Гэб! Что с тобой стало?! Что они с тобой сделали?! Фаир, прошу…Пожалуйста…
-Я не стану.
-Один только…
-Нет! Стой, Фэб! Я сохраню ему жизнь, даю слово!

Но малкавианин рухнул вниз и утащил за собой тремера. Полные губы женщины нашли  искусанный мальчишеский рот и “она” поцеловала плачущего певца так, словно вернулась к тому, кого не видела сотню лет. Фабиан целовал  мальчишку ее губами, страдая и исходя кровью за него, умирая от ужаса и восторга от того, что он жив. Он не просто его знал, он испытывал к нему чувства! А она оказалась их заложницей и теперь почти сидела на коленях незнакомца, чувствуя, как пальцы судорожно хватаются за плотную ткань штанов, тянут прочь шелк рубахи и безошибочно находят соски , точно это не первая их близость.

Ее мертвое тело вдруг встрепенулось, будто живое. И в переплетении языков, страстном тесном соприкосновении ртов ощутило то, что нужно было разглядеть с порога. но они с Фабианом были слишком поражены увиденным.
Мальчишка не был смертным. Ни гулем, ни донором.  Гэбриэл совершенно точно был сородичем, и клыки, дева уколовшие ей губы, были очень наглядным тому доказательством.

Фаир оторвалась только на силе собственной воли, пнув подальше Фабиана и под прикрытием все той же тени ретировавшись из гримерки прочь. Она не знала, последовал ли артист за ней, но сама забилась в дальний темный угол танцпола, пытаясь отдышаться и взять себя в руки.
-Фаир, прости…я.. не знаю, что на меня нашло! Я его не знаю, но…знаю! Как тебе объяснить?!..
-Не надо,- миролюбиво откликнулась она, с трудом прочищая горло и ощущая  во рту чужой вкус сквозь кровь и наркоту,-Либо провели нас обоих, либо тебя. Я не буду его убивать. Но надо выбираться, срочно. Рён ведет какую-то игру и я не хочу в ней участвовать.
-А как же приказ?
-Нахер пусть идет. Я - Кочевник, Старейшина. Ни Рён, ни Лу Грэм не могут по-настоящему мне приказывать. Я Шериф, я поддерживаю порядок и баланс, а не режу  птенцов для забавы!,- последние слова она прорычала вслух,- Пора убираться отсюда.
-Чертовски верно, партнер!,- дрожащим нервным смешком поддержал ее Фабиан.
Фаир двинулась сквозь толпу дергающихся в экстазе людей, но чем сильнее старалась пробиться, тем хуже ей это удавалось.
-Уже уходишь, Кочевник? Даже не посмотришь на звезду сегодняшнего вечера?,- раздался мурчаший перекат голоса изабеллы и сцена озарилась алым светом.
На ней стоял расхристанный Гэб, обнимающий микрофон и  смотрел сквозь всех, сквозь нее куда-то в пустоту.
-Проклятье,- одновременно выругались тремер и малк. В таких вопросах они были поразительно единодушны.