“Погрузись в мой Ренессанс отчаяния, вкуси боль катарсиса и приблизься к тому, что называют “совершенной идеей”
Изабелла Мур шептала ей прямо на ухо в промежутках между электронными битами рейв-мелодии, неоновой росписью эквалайзеров на экранах и  угашеных в экстазе танцующих тел. Если тореадоры именно это называли искусством теперь, то Кочевник отстала от времени безнадежно. Ее не было всего каких-то сто лет, ну может сто пятьдесят - и любой мусор, выставленный под правильным светом имел право называться искусством. Сикситинская капелла, Перегридов монастырь, Ботичелли, Микеланджело, Рембранд, Ван Меер - вот, что раньше чествовал клан Розы и Крови. Атриум напоминал ей “железную деву”: лаконичность снаружи внутри раскрывалась уродливыми шипами и кровью невинных. Это было божеством Изабеллы? Тогда она зря потратила свое время, приглашая ее, Фаир собиралась разобраться с делами и покинуть этот не-светский раут до начала представления.

-Понятия не имею, почему какой-то мальчишка мешает Ее Высочеству Рён. Все равно же что против мышей идти с мыльными пузырями, если ты понимаешь о чем я,- пробормотал Фабиан, глазами Фаир наблюдая за лоснящимися телами девиц в клетках для гоу-гоу,- Скажи мне как женщина, это удобно, нитка в задн…
-Не понимаю, Фэб,- перебила Кочевник соседа по голове, своей голове, между прочим,- Зато Рён понимаю отлично. Мальчишка нарушает Маскарад своими песнями. Я прочитала пару текстов - кстати,это гораздо талантливее всего, что здесь наворотила Изабелла -  и это правда ставит нас под удар. Если Инквизиция копнет чуть глубже, нас ждут неприятные визиты в город.
-Только не говори Изи того, что только что сказала!,- в неподдельном ужасе шикнул Фабиан,- Больше юстициаров с колом я боюсь только разъяренного тореадора! Поверь мне, Фаир! Ты слишком многое пропустила, чего они только не наловчились делать своими кистями и лирами! Видела страховидлу в подсобке у Пэйшенс? Вот в это ты превратишься, если какой-нибудь тореадор сочтет твою оценку для своего искусства оскорбительной! Уж лучше сотня разъяренных Лу Грэм!
-Ого, даже Лу Грэм?  А ты не такой трус, как я думала,- с издевкой усмехнулась Старейшина, находя неприметную дверь гримерки и направляясь к ней, ловко проскальзывая мимо охраны.
-Конечно не такой, я…ЭЙ!!! Возьми свои слова назад, Кочевник! Или клянусь Каином, я заставлю плясать тебя на той стойке! Голой! Нет, хуже, с той ниткой в жопе!
Но Фаир уже не слушала. Она легонько приоткрыла дверь и бесшумно втекла в полутемную комнату, освещенную только парой непогасших еще ламп на гримерном зеркале да синими светодиодами из длинных труб в композиции на стене. Кочевник скользнула в тень - недавнее приобретение от Онды хоть и было полезно, но от магии ласомбра ее все еще передергивало - и застыла: вот теперь она и впрямь чувствовала себя на представлении. И гораздо более чувственном, чем то, что творилось снаружи.

Парень был совсем юн, едва второй десяток закончился, черные витые кудри растрепались над взмокшим лбом, в тонких чутких пальцах была зажата сигарета с химозным запахом. Голые острые ключицы вразлет, высокие покатые плечи,крепкая грудь и худощавый живот в  рамке из текучего шелка расхлябанной рубахи. И совершенно безумные глаза, одновременно пустые и как будто смотрящие прямо на нее, сквозь магическое прикрытие и тень.
Глаза Провидца.
Между ног, затянутых в кожаные штаны качалась светлая макушка какого-то парня, и судя по пошлым, причмокивающим звукам, он охаживал член темного барда с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь. По обе стороны на диване пристроились девушки, одна - в серебристом, бесстыдно задранном до самой груди платье из пайеток, вторая - в кожаных шортах и чулках в сетку, с оголенной грудью, на сосках которой качались колечки пирсинга. Они обе самозабвенно нацеловывали красивую шею своего кумира, в то время как одна его рука  умело перебирала мокрые складки между ног одной из них, а вторая сжимала волосы на макушке мальчишки, который делал ему минет. Пальцы дрогнули, сжались сильнее и надавили на макушку любовника, заставляя того насадиться на член прямо горлом. Каркающий хрип и придушенный кашель сменились влажным бульканьем и несчастный схватился за бедра своего кумира, не смея противиться, но находя хоть какое-то  спасение в том, чтобы впиться в скрипучий латекс на бедрах. Неофит довольно застонал и от души впился в шею ближайшей девушки, присасываясь к сонной артерии. Агнец вскрикнула тонко и кончила прямо на нем, заходясь дрожью и смазкой, запах которой наполнил и без того душную каморку. Фаир поймала себя на том, что не может оторваться, что ей нравится то , как именно они занимаются сексом, как один непочтительный щегол имеет сразу троих и делает это с врожденным изяществом. В Изабелле Мур было столько вульгарной пошлости и глубокой порочности, но не было и толики очаровательного желания, как в этом мальчишке.
-Ох, Гэбриэл..,- раздался голос Фабиана, пораженный и одновременно…испуганный?
-Так ты знаешь его?,- одними губами прошептала Кочевник, не отрывая взгляда от оргии на диване.
-Я…нет..или да…Я не знаю, Фаир! Я просто…Черт, Кочевник, погоди!...

Мальчишка оторвался от шеи одной любовницы и припал к груди другой, играя языком с колечками в сосках, облизывая их и всасывая в рот. Упругий звук - клыки прокусили нежную кожу вокруг соска и темные дорожки крови скатились вниз, по животу, прячась в расстегнутых шортах, куда мгновенно нырнула освободившаяся рука, заставив девицу кричать и насаживаться на ловкие пальцы. Она в сердцах прижала вихрастую голову к себе теснее и сбивчиво зашептала сухим горлом жалобную мольбу: “Да,да,да, пожалуйста, выпей меня! Не останавливайся!”
Парень между ног привык к напору и глубине и брал член теперь так глубоко, что просто влажное чавканье сменилось  гортанным утробным бульканьем. Он выпустил на мгновение возбужденный орган из себя, растянув нитки слюны и слизи между ними, обхватил рукой с силой и  несколько секунд надрачивал, прежде чем вновь насадиться и немилосердно долбя собственное горло с такой скоростью, что человеку впору бы задохнуться. Но все, кроме Гэбриэла в этой гримерке были людьми, даже не гулями - людьми. И все хотели его.
Даже она.
Фаир сделала бесшумный шаг к клубку тел на диване и встала прямо над своей жертвой. Один удар кровяного клинка и поручение Рён было бы исполнено. Никто бы ничего даже не понял, в оргазме тело бы еще двигалось несколько секунд, дав ей время уйти. Певец с силой задвигал рукой в промежности девицы, заставляя ту вопить и  и дрожать, оставил и на второй груди чувствительный укус, и тут весь застрясся сам, вжимая голову отсасывающего ему мальчишки  в собственный пах. Лицо исказилось оргазмом и эйфорией, в глазах промелькнуло что-то, похожее на озарение и с губ сорвался жалобный, совершенно неожиданный плачь.
-Фабиан, Фабиан…Фабиан!
-Твою мать!,- ее словно ледяной водой окатио. Злость отрезвила, пальцы сами собой сложились в фигуру, рассекая запястье и призывая клинок.
-Фаир, стой, нет!
-Лживое отродье Малкава! Ты знал его!
-Я не знаю..То есть, не знал, что я знал! Пожалуйста, Фаир! Не убивай его!!!
-Он угроза для всех нас!
-Думаешь, Рён волнуют песни?!,- вдруг умоляющая тонкая трель сменилась на гневное безумие и голову повело,- Серьезно?! Ты, древняя Старейшина настолько глупа и слепа?!

Она не знала, что ей делать! Кончик лезвия уже почти коснулся кожи на шее, и вдруг тот, кого Фабиан назвал Гэбом, подался вперед, почти насаживаясь!...
Она убрала оружие в последний момент, прохладная щека легла ей в ладонь и Фаир ощутила влагу на коже. Мальчишка плакал, хотя должен был сейчас быть абсолютно счастлив. На полу откашливался спермой и слюной его любовник, на диване лежали в отключке две девицы - живые, не смотря ни на что, пусть и покусанные. У Кочевника дрожали руки. Ее колотила дрожь, но это был не страх, не холод и не боль - не ее, по крайней мере. Это перетряхивало Фабиана внутри.
-Каин Милостивый, Гэб! Что с тобой стало?! Что они с тобой сделали?! Фаир, прошу…Пожалуйста…
-Я не стану.
-Один только…
-Нет! Стой, Фэб! Я сохраню ему жизнь, даю слово!

Но малкавианин рухнул вниз и утащил за собой тремера. Полные губы женщины нашли  искусанный мальчишеский рот и “она” поцеловала плачущего певца так, словно вернулась к тому, кого не видела сотню лет. Фабиан целовал  мальчишку ее губами, страдая и исходя кровью за него, умирая от ужаса и восторга от того, что он жив. Он не просто его знал, он испытывал к нему чувства! А она оказалась их заложницей и теперь почти сидела на коленях незнакомца, чувствуя, как пальцы судорожно хватаются за плотную ткань штанов, тянут прочь шелк рубахи и безошибочно находят соски , точно это не первая их близость.

Ее мертвое тело вдруг встрепенулось, будто живое. И в переплетении языков, страстном тесном соприкосновении ртов ощутило то, что нужно было разглядеть с порога. но они с Фабианом были слишком поражены увиденным.
Мальчишка не был смертным. Ни гулем, ни донором.  Гэбриэл совершенно точно был сородичем, и клыки, дева уколовшие ей губы, были очень наглядным тому доказательством.

Фаир оторвалась только на силе собственной воли, пнув подальше Фабиана и под прикрытием все той же тени ретировавшись из гримерки прочь. Она не знала, последовал ли артист за ней, но сама забилась в дальний темный угол танцпола, пытаясь отдышаться и взять себя в руки.
-Фаир, прости…я.. не знаю, что на меня нашло! Я его не знаю, но…знаю! Как тебе объяснить?!..
-Не надо,- миролюбиво откликнулась она, с трудом прочищая горло и ощущая  во рту чужой вкус сквозь кровь и наркоту,-Либо провели нас обоих, либо тебя. Я не буду его убивать. Но надо выбираться, срочно. Рён ведет какую-то игру и я не хочу в ней участвовать.
-А как же приказ?
-Нахер пусть идет. Я - Кочевник, Старейшина. Ни Рён, ни Лу Грэм не могут по-настоящему мне приказывать. Я Шериф, я поддерживаю порядок и баланс, а не режу  птенцов для забавы!,- последние слова она прорычала вслух,- Пора убираться отсюда.
-Чертовски верно, партнер!,- дрожащим нервным смешком поддержал ее Фабиан.
Фаир двинулась сквозь толпу дергающихся в экстазе людей, но чем сильнее старалась пробиться, тем хуже ей это удавалось.
-Уже уходишь, Кочевник? Даже не посмотришь на звезду сегодняшнего вечера?,- раздался мурчаший перекат голоса изабеллы и сцена озарилась алым светом.
На ней стоял расхристанный Гэб, обнимающий микрофон и  смотрел сквозь всех, сквозь нее куда-то в пустоту.
-Проклятье,- одновременно выругались тремер и малк. В таких вопросах они были поразительно единодушны.

Было бы глупо не ждать ловушки. Постоянно. Жить в ожидании, когда очередной зарвавшийся от крови и власти собрат захочет высосать ее и забрать себе силы и знания, которые она собирала пол тысячелетия. Это настолько вошло в привычку, что Фаир не удивилась и даже не поменялась в лице, когда мальчишка, которого ее послали убить, вышел на сцену. Приманка? Подельник? Пешка, которая понятия не имеет о своей роли? Кем бы он ни был, сомнений не было: он не доживет до утра. Им разменялись, словно пятаками за пачку сигарет. Фабиан внутри ее головы уловил эти сухие спокойные выводы и пришел в панику.
-Он не мог…Он не стал бы,-запротестовал он даже не ей, а самой логике и судьбе.
-Почему ты так думаешь? Он юн, сделает то, что ему скажут.
-Нет, нет, нет, он не стал бы…Я не помню, но..
-Я не могу полагаться только на твою сверхъестественную уверенность, Фэб! Мне нужно что-то более весомое, чем “он не стал бы”!
-Но так и есть! Я знаю его, я говорил с ним…Не помню, как и когда, но я знаю…
-Ты не знаешь, что произошло в те несколько недель, что прошли с момента твоей смерти. Все могло измениться и это нормально. Таковы сородичи, такова наша суть.
-Гэбриэл не смог бы меня предать…,- как заведенный, как одержимый повторял Фабиан, перекрывая ядовитый пульс неона и первых нот его музыки своим голосом.
-Минуту назад ты был уверен, что не знаешь его.
-...Он не смог бы, потому что он мой…

…Декабрь в начале своем выдался отвратительный. Рождество катило на нас свою разряженную нарядную пушку, а Сиэтл утопал в ледяных дождях. Бездомные мерли пачками и жались друг к другу в палатках, надеясь, что непогода сменится мягкостью приморской зимы, даже не подозревая, что завтра ливни сменятся метелями и город попадет  в снежную ловушку надолго.
Я смотрел на окровавленное тело мальчишки и не знал, как я смогу вынести его в этот промозглый ливень. У меня отнялись руки, а ноги приросли к дубовому паркету Лу Грэм. Сама Лу стояла у камина и неспешно вытирала рот салфеткой, оттирала наманикюренные пальцы и закатывала свои бесконечно прекрасные глаза.

Больная сука.

-Фабиан, дорогой, ты что, оглох? Убери эту падаль поскорее и сделай так, чтобы она не всплыла в полицейских отчетах, дорогуша. Я же для этого тебя и держу в городе. О, и как только Бенни тебя терпит? Работать с малком - хуже не придумаешь, не обижайся, дорогуша, но вы же все правда не в себе. Ну, бегом-бегом.
Все в гостиной Лу Грэм было залито кровью, ЕГО кровью. Гэб мелко и часто дышал, буквально испуская последний дух. Ее выбесила наркотическая бомба в его крови, а еще - то что к ее обеду кто-то уже прикасался. Она учуяла привкус крови сородича, но не могла определить, чья она.
Это все из-за него, он виноват в том, что Гэб превратился в гуля. Если бы только он не тронул мальчишку, если бы не поддался слабости - он мог выжить. Лу могла его не убивать, для питания вовсе не нужно высасывать человека насухо! Но сделала это специально, потому что психанула, что ей принесли “объедки”. Блядская вентру! Ебаная зарвавшаяся шлюха!
Меня затрясло. Я поднял на Грэм взгляд , полный безумия и шагнул вперед, но та как то почуяла и бросила мне в лицо Контроль, золотые глаза сверкнули светом магии и красивый накрашенный рот выгнулся сколопендрой в понимающей усмешке.
-Ну-ну, он что, был тебе дорог? Не понимаю эту привязанность к зверушкам. Я сказала - ИЗБАВЬСЯ ОТ ТЕЛА! НЕМЕДЛЕННО!
Холодная мерзкая дрожь прошила все тело, картинка поплыла и я, сколько бы не пытался противится, но не сумел и утонул в мерзком мареве забытья. Следующее, что я помнил - прожигающий до нутра холод, вода, льющаяся за шиворот и какая-то грязная подворотня, где даже бомжи брезгуют прятаться. Темнота, полнейшая и кромешная. Гэбриэл оттягивал мне руки, заливая ботинки кровью. Он почти уже и не дышал, сердце замедлилось. Мусорный промышленный контейнер раззявил свою смердящую пасть и ждал подношения. Я уперся всем, что еще было во мне неподвластно воле Лу Грэм и до боли зажмурился, впиваясь пальцами в испускающее дух тело юного певца: она велела избавиться от тела, чтобы оно не попало к полиции. Она не говорила, как именно это сделать. Она не дала четких указаний. Я не могу выбросить его как мусор! Только не его! Нет! Я знал, что она сделала с Гидеоном, я вновь и вновь приходил к ней с этим и она раз за разом стирала мне память! Бывшая Принцесса отняла у меня все и всех, заставила меня чувствовать себя ничтожеством, заставила смотреть, как свет угасает в его прекрасных серых глазах! Я не мог отдать ей Гэба, только не его.
Я опустился на колени и прижал к себе безвольную голову. Прости меня, малыш, это будет ужасная жизнь! Но я что-нибудь придумаю, мы с этим разберемся! В конце концов, детектив я или нет? Я найду для нас выход. Я спасу тебя!
Клыки порвали кожу на запястье и черная кровь сразу залила обезображенное пытками и побоями лицо, стекла в приоткрытый посмертно рот  и заструилась внутрь, навсегда изменяя суть парня, заставляя сердце сначала вновь разогнаться до бешенного ритма, а суставы выгнуться в судороге, а затем - навсегда замедлиться. Я припал к разодранной клыками Лу шее и оставил поверх свой укус, надеясь затереть следы ее надругательства и пил, чувствуя, как рот Грина ожил и впился мне в руку. Вода стекала с нас на землю, смывая пролитую кровь в решетку канализации. И когда Гэб открыл глаза, перед тем как умереть окончательно до следующего заката, я возрадовался как ребенок.
-Ничего, малыш,- я поцеловал ледяные синюшные губы и получил слабый, но такой сладкий отклик в беспамятстве,-Она не отнимет ни тебя у меня, ни меня у тебя. Мы уедем отсюда как можно дальше, даю тебе слово. Дождись только следующей ночи…

Фаир сморгнула, раздраженно выплывая из чужого воспоминания и замерла, боясь расплескать его и обнаружить их перед Изабеллой, которая совершенно точно не станет держать рот на замке. Голос Гэба со сцены лился колдовским маревом и парализовывал Кочевника под влиянием чувств и эмоций Фабиана. Сам малкавианин пребывал в шоке и молчал.
-Ты стал его Сиром, Фаб,- прошептала Фаир,- Без разрешения Камарильи. Теперь у них целых две причины его уничтожить.
-Это все из-за Лу!,- просипел Фабиан и вцепился в нее ментально, будто умирающий от жажды в пустыне,-Откуда я мог знать, что ее собачка на следующую ночь укакошит меня, что я найду твой гроб!…Я бы не бросил его никогда, клянусь, Фаир!
-Я верю, верю,- прошептала она одними губами, пересекаясь взглядами с парнишкой со сцены и мысленно сжимая плечо детектива,-Ты его любишь. Поэтому и пошел на это. Но чем я могу ему помочь? Мы не можем рассказать, что произошло, потому что сами до конца не понимаем. Я не могу рисковать..
В тот момент зал погас и белый ультрафиолет высветил десятки меток, намалеванных на стенах ее кровью. Самая большая красовалась за спиной Гэба, как громадный баннер-декорация. В словах песни он взывал к кому-то, но глядя на нее, она догадывалась точно к кому, но выглядело это все жутко. И Кочевник страшно разозлилось.
-Ты работаешь на Садовника. На Шабаш!,- прорычала Фаир в пустоту и рванулась было, но ее вдруг ухватили со всех сторон. Люди, качающиеся рядом в трансе, мгновенно превратились в безмозглую, послушную толпу. Они схватили вампира со всех сторон и потянули в разные стороны, словно желают разорвать ее на сувениры. Фаир дернулась и силой оттолкнула одурманенных людей. Криков не было, только звук выбиваемого из легких воздуха и где-то там , за кадром, издевательский хохот Изабеллы. Центр зала вмиг опустел, а люди замерли с совершенно безучастными лицами. Все. Разом.
-Не помню, чтобы тореадоры могли в НАСТОЛЬКО массовый контроль,- пробомотал Фабиан, которого очень интересовал один-единственный человек в этом заведении. Вернее, уже и не человек вовсе.
-Музыка,-  скупо указала Кочевник на колонки и начала одну за другой срывать телекинезом и швырять в экраны, на которых Изабелла танцевала, словно сладкоголосая сирена в морской пене. Гэб оборвал песню и теперь во все глаза смотрел на то, как одинокий сородич беснуется, казалось бы, без повода.
-Надо увести его отсюда. Он же тоже попадет под раздачу!,- забеспокоился детектив.
-Нет времени, Фаб. Надо понять, что Мур от нас нужно.
Метки на стенах для нее горели, словно злые угли, поднесенные к незащищенной коже слишком близко. Кочевник вздернула руки, чтобы собрать украденную у нее кровь и силу…и рухнула на колени, хватаясь за правую ладонь и вопя, словно ее заживо подожгли на инквизиторском костре.
-Никакой магии, мой дорогой Кочевник,- прогремел голос тореадора над залом,- Твое имя - страшилка для собратьев, но что если ты останешься без всех тех способностей, что украла за века своей нескончаемо долго жизни? Что ты представляешь из себя? Давай проверим?
Боль была жгучая, тяжелая, крошево стекла со свинцом. Фаир зло окрысилась, но ей не дали времени передохнуть: ближайшие люди очнулись от торпора и бросились на нее, в намерении разбить лицо, опрокинуть, забить ногами. Пришлось отбиваться. Это было несложно, ведь  один удар вампира мог убить человека. И убивал: тела отлетали на много метров, но на их место всегда вставали новые люди.
-Давай усложним рисунок нашего общего шедевра,- раздался голос Изабеллы совсем рядом и  музыканты, окружающие Гэба на сцене, словно марионетки, выронили технику из рук и с горящими пурпуром глазами все как один обернулись к нему, окружая мальчишку с явно недобрым намерением.

Отредактировано Кочевник (Сб, 4 Апр 2026 00:59:30)

Фабиан исчез, скрылся, бесполезный в бою и стараясь не отвлекать древнюю тремершу от выживания. Ему хотелось вырваться из ее тела, хоть и бесплотным духом и ринуться на помощь своему потерянному Птенцу, но Кочевник не позволила, отобрав у него не только контроль, но даже право голоса.
Но Гэб и сам не пропал. Вампир отметила краем глаза, как из меланхоличного обдолбанного неофита мальчик превратился в весьма бойкого кузнечика, как он не погнушался спасти свою жизнь, убив одержимых музыкантов. Она бы хмыкнула одобрительно, вот только была занята волнами человеческих тел, которые все не заканчивались и не заканчивались. Голос Изабеллы противно вибрировал в ушах, смешиваясь с громкой музыкой, которая глушила звуки драки и возни, и когда тело ощущало влажный чавк, с которым проламывались грудные клетки, уши не воспринимали звуки. От такого ехала крыша.
А потом все резко оборвалось и реальность свалилась на нее как куча ржавой арматуры: звуки, запах, влажность. Экраны погасли и вместе с ними стих и голос Мур.
-Какая прелесть, маленький рыцарь спасает древнее зло, приняв его за прекрасную даму. Такого сонета даже Шекспир не написал бы,- тореадор поднялась на сцену из тени, послала воздушный поцелуй Гэбу и достала из ножен на бедрах странной формы изогнутую, зазубренную рапиру, настоящий кошмар оружейника и фантаста,-А ведь ты пришла его убить. Потому что тебе приказали, Кочевник. Великая Старейшина, посаженная Принцем Сиэтла на строгий ошейник и длинный поводок. Слепота и заблуждения.
Она спикировала на нее как падает в полете хищная птица, Фаир едва успела отпрянуть, как Изабелла пронзила то место, где тремер стояла секунду назад. Она блокировала удары голыми руками, раня их и теряя кровь, отбрасывала невероятно быструю вампиршу и танцевала увертки под таким углом, что суставы трещали и ломались. Но боль была лишь  малой жертвой за то, чтобы остаться собой.
-Танцуй, Кочевник, танцуй! Это будет твой последний выход!
Фаир отвела удар сабли вправо, саданула Изабеллу по лицу и вгрызлась ей в шею, стараясь выпить за один глоток то, что эта тварь копила десятилетиями, но та все таки вырвалась, отбросила Кочевника к стене и зарычала досадливо, перехватывая свою оружие.
-Не так быстро,- посетовала тореадор и погрозила ей пальцем.
И напала снова, только на сей раз не одна, а вместе с толпой своих марионеток. Не отруби сучка ей магию, все было бы куда как проще. Снова эта тупая монотонная рубка, только теперь приходилось следить еще и за пикирующей на голову рапирой и ее хозяйкой, которая так и норовила прыгнуть за спину и вскрыть ее, как жемчужную устрицу.  Крови на полу было столько, что ноги скользили. В какой - то миг, Фаир не удалось завершить маневр и лезвие Изабеллы распороло ей ребра, тремер отбросило к сцене. Боль на мгновение парализовала все тело. На нее уже неслась Мур, занося рапиру для последнего удара, чтобы пригвоздить ее, точно бабочку на мышьячную иголку. Шериф краем глаза уловила движение и посмотрела за кулисы: там стоял Гэбриэл, тоже едва ли чище, его руки дрожали, а глаза….как описать глаза безумного? Малкавианские. Чистый, неопроченный интригой или  грузом пережитых лет взгляд, полный первородной силы хаоса. И это ее вдруг отрезвило. Он вырубил экраны. На нее уже не так сильно давил заговаривающий голос черной сирены.
Кочевник в последний момент схватила лезвие рукой и остановила удар. Изабелла вонзила в нее когти, но Фаир схватилась за ее лицо и собрала в кулак всю концентрацию, какая еще ей не изменила, заставив кровь шабашитской шлюхи закипеть, а ее саму скорчиться на земле и визжать, катаясь и сшибая невидимое, несуществующее пламя. Марионетки утратили связь и отупело сели в кровь. Тремер пинком отбросила от себя трясущееся тело Изабеллы, забралась на сцену и сгребла мальчишку в охапку, унося ноги из переполненного зала на второй этаж.
-Шевелись, если хочешь жить,- рявкнула они хрипло, ощущая сквозняк в боку.
Секундная вспышка магии далась ей тяжело, слабость накатила с удвоенной силой, вся воля уходила на то, чтобы нестись вперед и вверх и держать за шкирку пацана, выше ее на добрый фут.
Марионетки наверху…стояли. Просто стояли, забив собой все коридоры и проходы, малый верхний танцпол. Поначалу, Кочевник ожидала, что они нападут на них, но преодолели целый коридор, а никто из них даже не шевельнулся. Внизу затихли вопли Изабеллы. Зато из динамиков под потолком стала громче музыка.
-Фа-а-а-а-а-а-и-и-и-и-р-р-р…,- пронеслось по воздуху леденящий кровь рык.
Каинитка попыталась телекинезом сорвать колонку, но та лишь слабо трепыхнулось, а бок тремер взорвался противной жгучей болью. Способности снова были заблокированы. Метки были везде, ими был расписан даже потолок этого клоповника, который называли самым популярным клубом в городе.
-Г-э-э-э-б-р-и-и-и-э-э-э-л,- уже повеселее протянула Мур и стук ее каблуков послышался совсем близко,-Принеси мне ее голову. малыш. Она ранена, слабо трепыхающаяся рыбешка в лапах кота. И тогда - я тебя отпущу.
Фаир переглянулась с музыкантом, вспомнила с каким жгучим страхом и восторгом произносил его имя Фаб и скривила губы. Эта сучка хочет, чтобы она его убила. Чтобы он попытался. Не потому что этого хочет Камарилья, а потому что это будет забавно.
-Ей на тебя плевать. Мне, если честно, тоже было. Но ему…ты был дорог, Гэб. Хочешь выбраться - просто спрячься.

Отредактировано Кочевник (Пн, 6 Апр 2026 16:08:02)