Тави помнила все, что произошло ночью, каждый миллиметр внутри себя и каждый  смазанный поцелуй, которым они обменялись второпях, боясь не успеть насладиться друг другом и того, что Тень снова вернется. Последнего, правда, больше боялась она и страх переправлял каждое прикосновение и толчок такой остротой, что это намертво отпечаталось в памяти.
Сейчас все было как-будто бы иначе: более реально, приземленно и сильно, но плавилось и текло от жара. Разгоряченные тела покрылись потом, каждый шлепок и скольжение внутри отзывались тяжелой опоясывающей истомой, делающей тело неповоротливым и одновременно побуждая двигаться еще быстрее. Она была вжата в постель под ним, простыни прилипли к ней и все что оставалось - это хвататься за Пола, ловить его губы и подаваться навстречу властной хватке на бедрах и яростным толчкам, вырывающим хриплые стоны у нее из груди.
-Пол, пожалуйста...,- задыхаясь пробормотала Октавия, не закончив за очередным стоном, в который сорвался ее голос: хочет ли она, чтобы он сбавил обороты или напротив, нарастил? Впрочем, по тому, как она закинула ногу ему на бедро и стиснула колени, скорее второе.
Потом женщина заскулила, не зная, как еще прижаться к трахающему ее мужчине сильнее и ухватилась за изголовье кровати обеими руками, открывая ему соблазнительный вид не только на закатанные глаза и искусанные  от несдержанности губы, но и на пунцовую напряженную грудь, которая колыхалась от каждого его движения и соблазнительно покачивалась прямо перед его лицом. Несколько горячих капель пота упало на нее с его взмокших волос и Тави только тогда осознала, что теперь они оба стали только грязнее.
И ей это страшно понравилось, в самом плохом и темном смысле этого слова.
Она не применяла к нему магии, да и Рэдфорд утверждал, что не владеет фамильным талантом, но стоило ей лишь подумать о том, чтобы он сжал ее, взял сильнее, как он немедленно это исполнял, наращивая и силу, и темп. Октавия выдавала такие звуки, на которые думала что не способна, но чем крепче Пол наваливался, чем глубже врезался в ее тело и чем быстрее двигался, тем яростнее ей хотелось потакать ему, сдаться и быть присвоенной. Он просто ее трахал, наслаждался этим, без всякой патетики и лирики, лишь горизонтальное выражение животного желания и какая-то интуитивная забота о ее собственном. Тави вцепилась в мощные плечи, накрывшие ей, слепо уставилась в потолок над ними и предупреждающе зарычала, не в силах сложить звуки в слова. Кровать натужно скрипела, матрас гудел, впиваясь кругами пружин в спину, а двое любовников на нем торопились довести друг друга до яркого финала, словно от этого зависит их жизнь.
Октавия не выдержала, впилась поцелуем в сухие горячие губы с ее собственным вкусом на них и закричала ему в рот, дрожа всем телом и сотрясаясь от накатывающих тяжелых волн оргазма. Это было не как обычно, когда она, чувствуя предельное напряжение, сначала затихала и после взрывалась кротким стоном наслаждения; теперь Рэдфорд исходила воплем довольной, сытой, оттраханной женщины, которая впервые испытала что-то подобное: бесстыдное, полное и абсолютно правильное. Но еще сильнее ее затрясло, когда кончил Пол и Октавия осознала, что там, внутри, ей стало еще горячее, а наружу хлынули вязкие белые нити, облепившие крепкий член мужчины. Она опустила взгляд, в какой-то извращенной надежде увидеть его, вымазанного в их общих жидкостях и словила кайф от одной лишь фантазии об этом.
А потом они лежали, он - на ней, она - под ним и обтекали, приходя в себя, плавая на грани обморока и сладкой тяжелой дремы. Было невыносимо жарко, она вся, во всех местах была скользкой и помятой.
Но за многое время чувствовала себя невероятно живой и ощущающей все, даже малейшее прикосновение воздуха, словно оголенный нерв.
Тави гладила рассеянно мокрые вихры Пола, даже в забытьи со вкусом кусанула его за плечо и зарывась носом  в шею, целуя бешено бьющуюся жилу под челюстью. После  восхитительной истомы накатила тяжесть, слабость и жар. Женщина отчетливо понимала, что чувствует себя больной, и что Пол, скорее всего, был прав: она заразилась от него, что не удивительно. Скорее, было бы странно, не подхвати она от него болотную лихорадку, целуясь с таким усердием.
Но она не желала, чтобы он сполз с нее и закончил этот яростный приступ…чем бы это ни было.
-Тебе лучше?,- спросила она слабо, прижимаясь тыльной стороной ладони к его мокрому лбу , не понимая, он ли холодный или она слишком горячая.